Екатерина Рублева и Иван Шефер

Встали в пару осенью 1994 года

Нынешний тренер – Александр Свинин

Хореограф – Ирина Жук

Катя: Наша с Ваней пара начиналась с очень забавной истории. У нас директор школы занимался на естественном льду с одиночниками, и Ванечка был у него в учениках. Потом у моего предыдущего партнера начались проблемы со здоровьем, он очень много стал пропускать, нужно было что-то делать. Так как все партнеры были разобраны, решили посмотреть Ваню. Я помню первое мое впечатление - сидит Ванечка, такой с пакетиком, значит, на скамеечке, весь скромный, тихонький, я думаю: «Ну все, привели!» Зрелище - без слез не взглянешь. Сначала я отказалась, но папа заявил: «Если я сказал, что это хороший партнер – значит, это хороший партнер!». Ну, мы стали с Ванечкой кататься в паре. Первое время это вообще смех был, мы начинали основной шаг с разных ног. Мне было 9 лет, а ему – 11, на данный момент мы вместе катаемся 15 лет.

Ваня: Первое появление… Очень неестественная для меня обстановка была, неизвестные, новые люди. Это было начало сезона, у нас было ОФП, хореография. С Катей мы уже на льду познакомились. Мне очень было интересно: как это – там же позиции надо держать, партнерша… Этому всему ведь нужно научиться. Когда рука в руке, скользящие шаги надо с одной ноги делать, а мы так встали, взялись за руку и поехали с разных. Вот это я хорошо запомнил, было смешно очень. Всё пришлось учить заново – шаги, скольжение и так далее. Но я считаю, что я схватил всё это быстро. Думал, что это будет дольше. Первое время хотелось и попрыгать, и повращаться, но потом втянулся.

Примерно год на адаптацию ушел. Тогда была поставлена вся техника, я считаю, что очень правильные вещи были заложены в нас именно той старой советской школой, большое спасибо нашим тренерам за это. Первый танец был марш, из обязательных. Самый простой из юниорских танцев, перворазрядный.

Катя: Первая программа досталась нам по наследству от папиных учеников, это было  что-то типа быстрого фокстрота, такое что-то ненавязчивое, очень легкое, детское такое. Потом уже пошли программы более серьезные, как нам тогда казалось, поставили Испанию - это была очень неплохая программа, лет 11-12 нам тогда было.

Ваня: Первые соревнования были в Кирове, один из чемпионатов города. У нас обычно в год проходило три чемпионата, они только назывались по-разному – Чемпионат города Кирова, Первенство Кировской области. Это были одни и те же соревнования, одного и того же катка, но назывались они в трех разных вариантах и проходили три раза в год. Вот тогда это были одни из этих соревнований.

Катя: Я только помню, что был обязательный танец ча-ча-ча, и мы начали чуть-чуть не в музыку.

Ваня: Помню только, мы хорошо съездили в Чехию в 1996 году. Это были первые международные соревнования, мы год откатались в паре и поехали по первому разряду в Чехию. Но тогда где-то кто-то что-то со сроками напутал, в общем, мы три дня ехали на поезде, а когда приехали, оказалось, что соревнования уже прошли, там уже висят фотографии победителей! Вот так погуляли там весь день и поехали домой.

Катя: Процесс становления нашей пары был очень долгим, упорным и мучительным. Папа за год до смерти начал на нас с Ваней обращать внимание, хотя он все время работал со старшими парами. Это было для меня очень приятно, потому что для меня он был царь и бог. После его смерти, когда от нас захотели результатов, передали в руки другому тренеру. Ольга Николаевна Рябинина была его ученицей, и она решила взять шефство над нами. Мама уже со мной не справлялась, потому что конфликты на льду перетекали в конфликты дома, это все было очень неприятно, и она решила, что больше с этим дело иметь не будет.

Ваня: Мне кажется, своих родных детей очень сложно тренировать, здесь нужно очень четко разграничивать лед и жизнь, по-другому просто никак.

Катя: Первую медаль не помню – больше были важны эмоции, общение, сами прокаты.

Это такая безумная энергетика, подпитка - ты чувствуешь позитив, чувствуешь внимание, это придает сил. Я не представляю себя без этого.

Ваня: В Москву нас позвали очень неожиданно. Первого апреля поступило предложение через Владимира Александровича Мамаева, и нужно было очень быстро принять решение, потому что надо было быть там уже третьего числа, т.е. буквально на следующий день выезжать. Понятно было, что шанс упускать нельзя, что нужно дальше двигаться… Но осмыслить все это я конечно не успел. А может и хорошо, что не успел.

Катя: Переезд из Кирова в Москву был для меня очень болезненным. Ваня более спокойно отреагировал, а у меня было очень много друзей, замечательный класс, друзья на катке, все мои родные и близкие. Когда уже все окончательно решилось, Ольга Николаевна сказала: «Ребята, как бы мне ни было больно вас отпускать, и как бы я вас не любила, я понимаю, что там будет рост, а я вам здесь дать его не смогу». С Ольгой Николаевной до сих пор очень близкие, теплые отношения, мы поддерживаем, переживаем друг за друга.

Ваня: Когда мы переехали, мне было 18. В то время отношения с Катей складывались сложно, но так у всех пар. Мне кажется, ни у кого не проходит это легко. Бывало, кричали, проскакивали даже мысли бросить катание, но потом конечно остывали, понимали, что это какая-то глупость. Но когда нас позвали, Катя сказала, что без меня никуда не поедет. Я об этом узнал значительно позже. Это очень человечный поступок. Не многие могут так сделать… Но тогда почему-то мне казалось, что это нормально… Может быть потому, что Катя человек очень справедливый. Вспыльчива бывает иногда, такая… иногда можно всё-таки как-то себя сдерживать.

Катя: Сначала мы приехали в Москву весной на пару недель на сборы в группу к Светлане Львовне Алексеевой и Елене Кустаровой. Мне было жутко страшно, потому что это абсолютно чужые люди, новые лица, но приняли нас достаточно хорошо, кое-каких людей из этой группы мы знали, то есть встречались на соревнованиях. Лидерами тогда были Елена Романовская – Александр Грачев. Первое время было тяжело без родителей, мне не хватало внимания, не хватало заботы, приходилось все делать самой, переживать какие-то внутренние проблемы в себе, потому что было не с кем просто поделиться. Было страшно. Но если страх использовать правильно, то он дает очень много сил для работы над собой.

Ваня: Первые месяцы в Москве дались тяжело, всё было новое, надо было учиться всё делать самому. И эти гигантские расстояния в Москве, мы уставали очень сильно, я помню, это сейчас попривыкли, а тогда было тяжело. Тренировались мы на «Локомотиве», а жили на Черкизовской, и даже это по нашим меркам было действительно большим расстоянием. На съемной квартире жили втроем, Макс Болотин, Катька и я. Катька заканчивала тогда одиннадцатый класс, в экстернате, а я учился ещё на заочном в Кирове, и думал, что закончу там на заочном. Но, в итоге, год пропал - два года отучился, а на третий уехал в Москву, и в этот год пропустил учебу и уже потом, со всеми пришел на второй курс.

Катя: Группа была замечательная. Ничего плохого про нее сказать не могу, по крайней мере, когда мы только пришли, появилась сразу же масса знакомых, которые были очень хорошо настроены к нам с Ванечкой. Мы безболезненно влились в коллектив, никаких отрицательных посылов со стороны спортсменов, а тем более педагогов не было.

Ваня: Условия в группе были очень жесткие в плане того, что даже чтобы поставить музыку на тренировке, нужно было отстоять в очереди. Кто первый успеет подбежать к магнитофону, того и музыка.

Катя: Начав работать в Москве, мы вышли на более высокий уровень на международных соревнованиях, в юниорах достаточно хорошо себя зарекомендовали, у нас были какие-то успехи. Очень много дали педагоги, то есть к тому, что было, они постарались еще раскрыть что-то. Именно там у меня был переломный момент, когда появился страх перед выходом на лед. Мы вместе с моими педагогами работали над этим, и я безумно благодарна за работу, которую они с нами провели.

Ваня: За время работы с Кустаровой у нас появилось много штучек, которые мы до сих пор используем в программах. Каждый тренер видит пару по-своему. Елена Кустарова-  это человек, который видит в каждой паре, как её лучше представить. В этом плане она очень талантлива, у неё очень хорошие постановки.

Катя: Нашим высшим достижением было шестое место на юниорском Чемпионате Мира, но и на Этапах Гран-при были медали - вторые места, первых не было, но вторые были, и много.

Ваня: Но к сожалению, мы были вечно вторые. Это не давало идти вперед. То, что надо уйти, мы понимали, но не знали куда. Инициатива исходила не от нас. Было принято решение, что нас будут тренировать Александр Васильевич Свинин и Ирина Владимировна Жук. Первая встреча на предмет совместной работы была в абсолютно неформальной  обстановке у них дома, мы просто побеседовали, узнали друг о друге, наверно, чуть побольше, чего хотят они, чего хотим мы. Тренеры сразу «выложили карты на стол» - что работать придется тяжело, много менять, что есть Яна с Сережей, в то же время пообещали, что обделены вниманием мы не будем. И вот так мило посидели на кухне, пообщались, пили чаек, и после этого все было решено.

Катя: Мы к этому моменту уже видели достижения Яны Хохловой и Сережи Новицкого, у них был глобальнейший рост, пара изменилась, очень изменилась и в мастерстве, и во внутреннем содержании. Когда видишь такой рост, понимаешь, что работа там как-то по-другому идет, что можно получить что-то новое.

Ваня: Первая тренировка запомнилась организованной такой: разминка, все друг за другом делают одни и те же шаги, какие тренер скажет. Это было непривычно – все шаги новые запоминать. Сам тренировочный процесс безукоризненно был поставлен.

Катя: Мы хорошо понимали, что может возникнуть ревность. И сказали, что не имеем права создавать какие-то ситуации, которые будут неприятны им или нам, но при этом будем работать так, как это будет необходимо. Держались мы от Яны с Сережей на почтительном расстоянии, потому что они нас плохо знали, мы их знали плохо, это были рабочие отношения. Но при этом никаких конфликтов не было, они и мы существовали отдельно. Через год ситуация изменилась, Яна начала как-то открываться. Она вообще человек, который с опаской подпускает к себе людей. Но, видимо, мне удалось ее расположить, наверно, потому что я изначально не пыталась её чем-то обидеть или зацепить, старалась держаться нейтрально.

Ваня: Сейчас Катя с Яной спелись так, что стали друзья - не разлей вода. В какой-то степени и для меня они стали близкими. Рядом с Катей всегда возникает определенная атмосфера - в любом коллективе, в любой группе. Для меня это нормальное явление, я даже не удивляюсь.

Катя: На самом деле это очень важно - наладить хорошую атмосферу, когда в группе здоровая атмосфера, работа идет намного легче. Это элементарная психология - не провоцировать людей, постараться сделать так, чтобы всем было комфортно.

Ваня: За два года работы с новыми тренерами мы оба повзрослели, стали серьезнее. Четче знаем, что мы хотим и что для этого нужно сделать. Работа здесь не лучше и не хуже, чем в той группе, она абсолютно другая. Более упорядоченная, все более четко отработанно, ты всегда знаешь, что и как должно произойти. Вот этот порядок как раз мне и нравится.

Катя: Совпадение это или не совпадение, но именно с этими тренерами произошел прорыв, мы попали в основную сборную. Это другой уровень. Когда мы поняли, что едем в Варшаву, был жуткий восторг, естественно. И тут вдруг осознали, что за короткий срок между Чемпионатом России и Чемпионатом Европы  надо срочно что-то делать, еще сильней стараться, чем обычно, потому что это ответственность, это глобальная какая-то вещь. Но когда мы приехали, то паники и ощущений «О, Боже! Сейчас нам надо будет кататься!» -не было. Были абсолютно спокойны, я сама поразилась. Все закончилось, мы сели, и я говорю: «Господи, Ванечка, мы же были на Чемпионате Европы!».

Ваня: Мало кто предполагал, что мы все-таки пробьемся. У нас каких-то конкретных целей не было. Была цель взять чего-то новое от новых тренеров, то есть получить то, что мы не можем получить в Кирове. Естественно, мы понимали, что поднимемся выше, потому что это абсолютно другой уровень работы, другой подход. Сейчас цель не потерять своих позиций и действительно доказать, что мы чего-то стоим.

Катя: Все хотят чего-то другого, чего-то нового – значит, надо это воплотить в реальность. Ведь публика - это очень большой показатель и очень приятно, когда люди говорят тебе спасибо за то, что ты делаешь. Ты понимаешь, что как бы тебе не было сложно, это не уходит  в пустую, ты кому-то несешь радость и позитив. Когда ты чувствуешь эту отдачу, ты естественно, хочешь этим делиться.