Первое появление на льду помню очень хорошо. Был в Одессе такой каток, назывался «Льдинка», - нестандартных размеров, очень маленький. Я помню, что мама привела меня туда, поставила на коньки, и начала заниматься со своими учениками, а меня оставила постигать азы фигурного катания самостоятельно. Я думаю, мне в тот момент было года три-четыре. Помню, как первый раз упала - и резко увидела потолок. Меня это совсем не напугало, а вот мой брат не стал фигуристом именно из-за такого падения.

Вообще я на льду, можно сказать, с зачатия – мои родители оба фигуристы, Светлана Бакина и Борис Рублев. Начинали папа с мамой в Кирове. Мама встала на коньки достаточно поздно, в восьмом классе, их сразу же поставили в пару с папой. В Кирове не было искусственного льда, был только естественный, и им приходилось постоянно мотаться по городу. Позже родители занимались в Прибалтике, потому что их педагог Юрий Иванович Циммерман начинал работать в Кирове, а затем перебрался в Таллин. Они стали серебряными призерами Зимней Уинверсиады в Лейк-Плэсиде в танцах на льду, и ушли из спорта за 4 года до того, как танцы были включены в программу Олимпийских Игр. После этого в Одессе родители создали знаменитую одесскую школу танцев на льду, самый знаменитый их ученик - Евгений Платов.

Позже, на рубеже 80-90-х гг, папа ездил в Японию ездил, работал в Китае. Год мы прожили в Чехии и вернулись в Киров – к тому моменту там уже появился искусственный лед. И папа попытался вложить все свои силы в поднятие школы в г. Кирове.

Карьеру фигуристки мне никто не прочил – когда мы уезжали в Чехию (мне лет восемь было), я очень плохо стояла на коньках. Но потом как раз мама начала заниматься маленькими группами с детьми моего года рождения. Ну и меня туда тоже определили, видимо, чтоб не болталась без дела. Сейчас, по прошествии лет, мама говорит, что они с папой особо не горели желанием, чтобы я стала спортсменкой. Они знали, как это тяжело, что это не всегда  окупается, даже если ты что-то умеешь. Но когда увидели, что занятия нравятся и стало что-то получаться, не стали вмешиваться. Папа за год до смерти начал на нас с Ваней обращать внимание, хотя он все время работал со старшими парами. Это было для меня очень приятно, потому что для меня он был царь и бог.

Сначала думали, что я буду одна кататься - вроде невысокого роста, все есть для одиночного катания, даже специалист какой-то приходил, сказал, что из меня хорошая одиночница получится. Но я сказала: «Бейте свою попу сами, я заниматься  этим не буду. Буду как папа с мамой – в танцах!». Максимум, что я умела, - это перекидные, ласточки и пистолетики, все. Прыжкам я не училась.

На каток меня привела мама, Галина Павловна. Мне было года 4, даже ближе к 5. Мамочка  по образованию химик-технолог, после института работала в одном НИИ. Потом была работа в архиве, занималась ГОСТами на каком-то военном заводе. Вниманием я не был обделен – это точно. Всегда для меня делалось всё, что было возможно. Мама для меня друг, очень близкий… Ей можно рассказать, что со мной происходит, что на душе.

Первый раз я помню себя на льду… Это был открытый каток, сугробы по краям, лед  вечно заметало снегом, и его не успевали чистить… было тяжело, как я помню. И какая бы ни была погода на улице – хоть - 20^о, ты всё равно катаешься. Осознанные воспоминания - где-то лет в двенадцать, потому что я себя уже в танцах помню.  

Мой последний тренер в одиночном катании - Владимир Александрович Мамаев, он сейчас уже директор школы в Кирове. Он очень позитивный человек, но он очень хорош в управлении, тренерская работа – не то, что не его… просто немножко другое призвание у него. Но, тем не менее, как человек он очень хороший. Когда я остался последним из спортсменов у Владимира Александровича, уже было ясно, что надо что-то решать – либо переходить в другую группу одиночного, либо в танцы уходить. В танцы мне было, наверное, страшновато – что-то такое непонятное и неизвестное для меня. Но у меня прыжки не шли совсем, и когда стало понятно, что прыгать я все-таки не буду, тут уже был выбор – или танцы, или вообще заканчивать. Как раз в этот момент на тренировки начал приходить Борис Алексеевич, Катин папа, он смотрел-смотрел… и предложил попробовать. Мама сразу сказала, что надо продолжать в любом случае.

 

Екатерина Рублева и Иван Шефер

Встали в пару осенью 1994 года

Первый тренер – Светлана Рублёва

Предыдущие тренеры - Ольга Рябинина, Светлана Алексеева, Елена Кустарова

Нынешний тренер – Александр Свинин

Хореограф – Ирина Жук

 

Катя: Наша с Ваней пара начиналась с очень забавной истории. У нас директор школы занимался на естественном льду с одиночниками, и Ванечка был у него в учениках. Потом у моего предыдущего партнера начались проблемы со здоровьем, он очень много стал пропускать, нужно было что-то делать. Так как все партнеры были разобраны, решили посмотреть Ваню. Я помню первое мое впечатление - сидит Ванечка, такой с пакетиком, значит, на скамеечке, весь скромный, тихонький, я думаю: «Ну все, привели!» Зрелище - без слез не взглянешь. Сначала я отказалась, но папа заявил: «Если я сказал, что это хороший партнер – значит, это хороший партнер!». Ну, мы стали с Ванечкой кататься в паре. Первое время это вообще смех был, мы начинали основной шаг с разных ног. Мне было 9 лет, а ему – 11, на данный момент мы вместе катаемся 15 лет.

Ваня: Первое появление… Очень неестественная для меня обстановка была, неизвестные, новые люди. Это было начало сезона, у нас было ОФП, хореография. С Катей мы уже на льду познакомились. Мне очень было интересно: как это – там же позиции надо держать, партнерша… Этому всему ведь нужно научиться. Когда рука в руке, скользящие шаги надо с одной ноги делать, а мы так встали, взялись за руку и поехали с разных. Вот это я хорошо запомнил, было смешно очень. Всё пришлось учить всё заново – все шаги, всё скольжение, всё другое. Но я считаю, что я схватил всё это быстро. Думал, что это будет дольше. Первое время хотелось и попрыгать, и повращаться, но потом втянулся. Читать полностью